Музей-заповедник «Царицыно» уже не первый раз становится площадкой для необычных музыкально-театральных экспериментов. Но проект «Восемь безумных женщин» — особый случай. Это не просто концерт старинной музыки и не просто спектакль. Это исследование феномена безумия через музыку XVII века, разговор о человеческой уязвимости и попытка понять, что между XVII и XXI веками гораздо больше общего, чем кажется.
Мы поговорили с создателями спектакля — певицей Анастасией Петровой, клавесинисткой Ольгой Филипповой и сценографом Софьей Азен — о том, как рождалась эта программа, почему музейное пространство стало для неё идеальной сценой и что сегодняшнему зрителю может дать встреча с «безумными» героинями барокко.
Почему вы решили обратиться к феномену безумия и меланхолии именно в музейном пространстве?
Софья Азен, исполнитель роли доктора, сценограф:
Работа над жанром концерта-спектакля провоцирует на эксперименты — и визуальные в том числе. Пространство Баженовского зала музея-заповедника «Царицыно» невероятно привлекательно по ряду причин.
Во-первых, это неоготический стиль — как бы декорации без декораций. Во-вторых, это камерное пространство. Близость к зрителю, камерность очень важна, она усиливает взаимодействие с публикой, подчёркивая иммерсивность, которая была свойственна, например, уличному театру XVII века с его импровизациями и масками. Кстати, именно поэтому мне пришла в голову идея использовать маски как некую объединяющую визуальную линию в спектакле.
В-третьих, это всё-таки музей. Наш проект основан на музыке и текстах XVII века. Согласитесь, что некоторая доля «музейности» в любом случае присутствует, если вы работаете с таким материалом.
В XVII веке безумие понимали совсем иначе, чем сегодня, — не только как медицинский феномен. Вообще это время, когда происходит переход от средневекового мистического восприятия к нововременному рациональному. Безумие становится своего рода лабораторией изучения человеческой природы. Именно поэтому сцены безумия так востребованы в ранней опере. Молодой музыкальный театр занимается поиском языка, способного передать внутренний мир человека во всей его сложности и противоречивости.
Музейное пространство для нас — это место, где можно посмотреть на этот сюжет не как на историческую экзотику, а как на разговор о человеческой природе в её крайних проявлениях. Ведь вопросы, которые задавала себе культура XVII века, удивительным образом остаются актуальными до сегодняшнего дня.
Кто занимался отбором музыкального материала? Как вы принимали решение, какие именно произведения войдут в программу?
Ольга Филиппова, клавесинистка, автор идеи и текстов спектакля:
Тема безумия в музыке XVII века интересовала меня давно. В своё время мы стали изучать этот материал с моей коллегой певицей Юлией Микконен. Она училась у Эвелин Табб и Энтони Рули в Базеле, и именно эти выдающиеся музыканты «заразили» нас этой темой. Несколько лет назад мы с Юлией и музыкантами МАСМ сделали первый проект с mad songs (английскими «безумными песнями») в рамках фестиваля английской музыки к выставке «Фрэнсис Бэкон, Люсьен Фрейд и Лондонская школа» в Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Тогда мы объединили английские песни эпохи Реставрации с произведением современного английского композитора сэра Питера Максвелла Дейвиса «Восемь песен безумного короля».
Позднее Анастасия Петрова, получившая вокальное образование в Италии, предложила мне обратиться к этой теме в итальянском репертуаре XVII века. И мы открыли для себя огромный интереснейший пласт музыки, совершенно неизвестной и не изученной в России. Так родилась идея программы «Восемь безумных женщин».
Основой спектакля стали английские mad songs и итальянские сцены безумия — музыка Генри и Даниэля Пёрселлов, Джона Экклза, Джакомо Кариссими, Пьетро Антонио Джирамо и других композиторов. Но нас интересовали не только сами произведения. За каждой музыкальной сценой мы пытались увидеть конкретного персонажа, придумать его образ, судьбу, опираясь на поэтический текст и его воплощение в музыкальном материале.
Так в спектакле появилась Энн Брейсгердл («добродетельная Селинда») — великая английская актриса эпохи Реставрации, для которой была написана знаменитая песня I burn, I burn. Или Мария Стюарт. Или Бесс из Бедлама.
Программа строилась не как концерт отдельных номеров, а как единый спектакль, где музыка становится способом рассказать восемь разных историй, подчинённых одной идее: преодолению человеком невыносимости бытия через уход в безумие как территорию абсолютной свободы.
Как вы определяете иммерсивность в этом проекте? Что вообще делает музейную программу иммерсивной?
Софья Азен:
Сегодня слово «иммерсивность» употребляют очень часто, но для нас оно означает довольно простую вещь — исчезновение привычной дистанции между исполнителем и зрителем.
В нашем спектакле нет «четвёртой стены». Зритель оказывается внутри действия. Он находится не перед сценой, а рядом с героями, слышит музыку буквально на расстоянии нескольких метров, становится свидетелем их внутренних монологов.
Как создавался спектакль? Это была инициатива музея или вы откликнулись на предложение артистов? Как распределялись роли между музейщиками и артистами?
Анастасия Петрова, певица, исполнительница всех вокальных партий:
Мне кажется, самое ценное в этом проекте — то, что он возник как настоящий диалог.
Со стороны музея было желание искать новые способы разговора с публикой, показать, что историческое пространство может быть не только местом хранения прошлого, но и территорией современного художественного высказывания.
С нашей стороны возникла идея исследовать один из самых необычных пластов барочной культуры — музыку безумия, раннюю оперу и английские mad songs.
В результате музей дал спектаклю креативное пространство, а наша творческая команда создала драматургию, музыкальную концепцию и сценическое решение. Ни одна из этих составляющих не существует отдельно. Архитектура, история, музыка и театр здесь работают как единое целое.
Какая аудитория интересуется таким форматом мероприятия? Совпадает ли она с вашей музейной аудиторией или это новая публика?
Ольга Филиппова:
Наверное, самое интересное происходит именно на пересечении аудиторий.
На спектакль приходят люди, которые любят старинную музыку, постоянные посетители музея, театральная публика и те, кто вообще впервые оказывается в «Царицыне». И это очень радует.
Сегодня музей перестаёт быть исключительно местом созерцания. Он становится пространством живого культурного опыта. Через музыку, театр и литературу человек начинает иначе воспринимать и сам музей, и исторические периоды, которые он представляет.
Мне кажется, именно такие проекты помогают понять, что между XVII и XXI веками гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд.
Сегодня тема ментального здоровья активно обсуждается в обществе. Как вы думаете, почему именно сейчас зрители готовы воспринимать такой сложный материал?
Анастасия Петрова:
Наверное, потому что современный человек всё меньше доверяет идеальным, безупречным образам. Нас гораздо сильнее интересует разговор о человеческой уязвимости.
Но при этом наш спектакль совсем не о психиатрии. И не о диагнозах.
Он начинается с истории Бедлама — лондонского госпиталя, куда в XVII веке люди приходили смотреть на душевнобольных как на зрелище. Для нас это важная историческая точка отсчёта. Потому что дальше спектакль предлагает сделать прямо противоположное.
Не смотреть на безумие, а услышать внутренний монолог человека о его страданиях, мечтах, страхах, о том, с чем он не справляется и что делает его счастливым, о вере и искушении, о достоинстве и чести.
Каждая из наших героинь пытается защититься от мира по-своему: через любовь, игру, фантазию, отрицание, веру, создание новой личности. И очень быстро становится понятно, что речь идёт не о «безумных женщинах» XVII века, а о нас самих.
Ольга Филиппова:
Именно поэтому барочная музыка оказывается неожиданно современной. Меняются города, меняются научные представления, меняются способы лечения. Но тревога, ревность, одиночество, надежда и стремление сохранить себя перед лицом слишком сложной реальности остаются теми же.
Наверное, именно в этом и заключается задача искусства — не давать готовых ответов, а создавать пространство, где человек может встретиться с собственными чувствами без страха и без осуждения.
Фрагменты спектакля
***
«Восемь безумных женщин» — это спектакль, который не даёт ответов. Он создаёт пространство, где зритель может встретиться с собственными чувствами и задать себе вопросы, на которые нет готовых решений. Безумие здесь — не диагноз и не клеймо, а способ быть честным с собой, когда мир становится слишком сложным. Музейное пространство в этом проекте оказывается идеальной сценой: оно не просто хранит историю, но и позволяет ей звучать по-новому. А барочная музыка, написанная триста лет назад, вдруг оказывается поразительно созвучной сегодняшнему дню. Возможно, именно в этом и заключается главное открытие этого проекта: искусство не лечит и не спасает, но оно даёт нам язык, на котором можно говорить о самом важном.
Анастасия Петрова (Россия — Италия) — певица (сопрано), лауреат международных конкурсов, приглашённая солистка МГАФ.
Софья Азен — концертмейстер МГК им. Чайковского, приглашённая солистка МГАФ, лауреат международных конкурсов.
Ольга Филиппова — профессор РАМ имени Гнесиных, ведущий научный сотрудник ГМИИ имени Пушкина, приглашённая солистка МГАФ.
Беседовала Анастасия Петухова, главный хранитель фондов МБУК «Михайловский краеведческий музей» Волгоградской области, помощник редактора профессионального медиа «Идеи для музеев».
Хотите рассказать о своём опыте участия в профессиональном мероприятии? Напишите Ане по адресу anna@ideasformuseums.com